Малоизвестная история блокчейна — из уст создателей

Greg Hall 460 x 488
By Greg Hall Published: 18 февраля, 2022
Scope of Blockchain image with icons

Биткоин и технология блокчейн по милости истории стали неразрывно связаны с Сатоши Накамото, анонимным разработчиком, которому приписывают изобретение биткоина.

Однако имена «отцов» блокчейна вовсе не являются секретом: его изобретателями считаются Скотт Сторнетта и Стюарт Хабер. Именно они предложили подтверждать подлинность документов путем использования хронологической цепочки. Их прямые цитаты даже приводятся в «белой книге» биткоина.

Их квалификация действительно соответствует уровню, который можно было бы ожидать от изобретателей блокчейна: Хабер получил докторскую степень по информатике в Колумбийском университете, а Сторнетта — докторскую степень по физике в Стэнфордском университете.

Вместе они рассказали историю зарождения биткоина, которая началась гораздо раньше, чем во времена Сатоши Накамото.

 

Факторы, ставшие мотивацией для изобретения

Стюарт Хабер рассказал, что интересовался математикой с юных лет. Закончив изучение теоретической информатики со специализацией на криптографии в Колумбийском университете в Нью-Йорке, он получил работу в Bellcore, телекоммуникационной исследовательской компании, которая в то время занималась проблемами криптографии.

«Многие из мира блокчейна знакомы с криптографическими задачами, которые пытались решить в Bellcore. Компания работала над доказательствами с нулевым разглашением. Тогда это было совершенно новое изобретение, за которым стояли Сильвио Микали, Шафи Голдвассер и Чарльз Ракофф», — говорит Хабер.

После двух лет работы в Bellcore он познакомился со своим коллегой Скоттом Сторнеттой. Именно Сторнетта вывел их на путь, приведший к изобретению блокчейна: Bellcore давала своим сотрудникам большую свободу в поиске решений для любых выявленных ими проблем. Сторнетта задумал решить одну такую проблему — большую и совершенно конкретную.

«Меня очень беспокоил тот факт, что общество сильно зависит от ведения документации — это было около 30 лет назад, — и я начал понимать, что рано или поздно произойдет переход к полностью цифровому документообороту, — объясняет Сторнетта. — Я знал, насколько легко можно вносить изменения в цифровые записи так, чтобы никто этого не заметил. Следовательно, если мы не сможем найти способ обеспечить сохранность наших документов, то как мы сможем построить на их основе сколько-нибудь надежную инфраструктуру?

Поэтому вопрос, на который я хотел найти ответ, заключался в том, как создать неизменяемую запись».

Хабер добавляет: «Проблема, которую мы пытались решить, была вынесена в название нашей первой статьи: “Как поставить временную отметку на цифровой документ”».

Предложенное нами решение заключалось в использовании односторонних хеш-функций, приеме запросов на регистрацию документов (под которыми подразумеваются хеш-значения документов), группировании их в «единицы» (блоки), построении дерева Меркла и создании связанной цепочки хеш-значений.

Другими словами, они изобрели блокчейн еще в 1991 году. Коллеги представили свое решение на Crypto 1990, 10-й ежегодной международной конференции по криптологии в Санта-Барбаре, а уже через год у них был готовый алгоритм — то, что сейчас называется блокчейном. К 1994 году они вывели технологию из Bellcore и основали собственную компанию Surety Technologies.

«Это было задолго до того, как у каждого творческого человека, каждого ребенка, способного написать хоть строчку кода, появилась мечта стать руководителем большого стартапа, — говорит Хабер. — Мы хотели сделать возможным общемировой консенсус в отношении хеш-значений, включенных в нашу цепочку блоков».

Для этого в конце каждой недели Хабер и Сторнетта брали последовательность хеш-значений блока за предыдущую неделю, строили очередное дерево Меркла, брали корень этого дерева и публиковали его в воскресном выпуске New York Times в разделе рекламы. В этом году исполнилось 30 лет со дня выхода первой публикации, которые выходят и по сей день.

На вопрос о том, насколько успешной была такая попытка коммерциализации, Хабер добродушно ответил:

«Ну, ведь вы ничего не слышали об этом, пока биткоин не стал популярным и люди не начали зарабатывать деньги, вкладывая их в эту криптовалюту».

Другими словами, их бизнес-проект не удался.

Хабер говорит, что это произошло не из-за того, что они проиграли в конкуренции другому механизму обеспечения цифровой целостности. Проблема заключалась в том, что мир вообще прекрасно обходился без любого механизма цифровой целостности. Предприятия вполне устраивало использование обычных временных отметок файлов и устранение расхождений по мере их возникновения. В начале 90-х было слишком трудно продать саму идею о том, что предприятия должны передавать кому-то свои записи, да еще и платить за это.

 

Они опередили свое время

Даже сегодня, когда не проходит и дня, чтобы цифровые активы не попали в заголовки главных новостей, концепция блокчейна остается сложной для понимания. Люди, знакомые с ее основами, наверняка смогут перечислить ее потенциальные преимущества, такие как прозрачность и достоверность. Но тех, кто сможет описать ее техническую основу или объяснить, почему на технологию блокчейн можно полагаться, значительно меньше.

Однако Сторнетта и Хабер разрабатывали свою технологию в то время, когда предприятия еще не освоили Интернет. Объяснить суть теории блокчейна достаточно сложно даже в 2021 году. Перед Сторнеттой и Хабером стояла задача сделать это еще до того, как Интернет коренным образом изменил представление обычных людей о данных и способах обмена ими.

Хабер шутливо заметил, что это было время, когда людей можно было удивить, сказав, что ты имеешь несколько адресов электронной почты.

«Вы должны понимать, что это были дни коммутируемых модемов, — говорит Сторнетта. — Это даже не была эпоха [настоящего] Интернета. Небольшая пропускная способность, крошечные, по нашим меркам, объемы накопителей и очень разрозненные подходы к хранению информации внутри компаний. Никто вообще не делился записями своей компании.

Я помню одного очень умного и дальновидного человека, который стал нашим первым инвестором. Он действительно понимал суть технологии и был в восторге от нее.

Когда мы сообщили ему, что для того, чтобы зафиксировать записи его собственной компании, ему придется открыть свои внутренние компьютеры, чтобы к ним был доступ через Интернет, он сказал: “Ну уж нет, этого не будет. Это каким надо быть дураком, чтобы пойти на это?!

Теперь уже трудно и представить, какой была жизнь до Интернета. Но продвижение идеи универсальных общедоступных записей во времена, когда все было гораздо более закрытым, чем сейчас, было действительно непростой задачей».

Хотя и Сторнетта, и Хабер вполне довольны своим изобретением и местом, которое оно заняло в истории, слушая их рассказ, невольно задумываешься: может быть тогда, в 1991 году, они просто слишком опередили свое время? Однако у Сторнетты есть особое мнение и на этот счет:

«На самом деле, если бы у меня была возможность снова все это повторить, я бы нашел способ адаптировать нашу идею к тому времени и месту. Этой технологии можно было найти множество применений. Просто когда люди говорят: “О, у меня была блестящая идея, но она слишком опередила свое время”, на ум невольно приходит басня о лисице и кислом винограде».

В любом случае Сторнетта усвоил уроки, полученные в процессе разработки концепции временной цепочки и ее дальнейшего развития.

«Я научился принимать неудачи в самых разных аспектах, — прямолинейно говорит Сторнетта. — Мне кажется немного забавным, что мне платят за лекции о том, как добиться успеха, терпя неудачи, но на самом деле эти уроки действительно повторяются из поколения в поколение. Я очень рад, что могу помочь молодым предпринимателям, которые имеют отличные идеи, но ничего не знают о самых простых ловушках. Я стараюсь помочь им избежать хотя бы части типичных проблем и проволочек».

Однако не следует забывать: что бы мир ни думал о блокчейне тогда или сейчас, Сатоши Накамото упомянул Хабера и Сторнетту в своей «белой книге», и это факт. Уже одно это оказало существенное влияние на двух изобретателей:

«После того, как биткоин пошел в гору… для меня стало незабываемым опытом, когда я однажды говорил с группой финансистов и упомянул о своем месте в истории. Один из них сразу открыл “белую книгу” в своем браузере и воскликнул: “О боже, это правда!”. Подтверждать свои слова было бы намного сложнее, не будь в “белой книге” биткоина этих ссылок».

 

Что добавил Сатоши

Два изобретателя находятся в весьма необычном положении: их детище сыграло фундаментальную роль в появлении рынка цифровых активов, охватившего всю планету, но в сознании многих людей история блокчейна начинается и заканчивается биткоином Сатоши Накамото. Это, конечно, вполне объяснимо: биткоин — самое успешное воплощение этой технологии на сегодняшний день. Но рассматривать биткоин и блокчейн как взаимозаменяемые явления — значит упускать из виду гораздо более широкий потенциал блокчейна.

Сторнетта вспомнил, как впервые прочитал «белую книгу» биткоина, выпуск которой, по его словам, был «очень счастливым моментом».

«Решение Сатоши сосредоточиться на денежной системе было потрясающей идеей, — говорит Сторнетта. — Но лично я рассматривал это как один из многих возможных вариантов использования технологии, хоть и весьма интересный. Однако для нас главным было просто обеспечение целостности записей.

Я бы не сказал, что весь процесс пошел в неверном направлении. Люди просто начали исследовать все возможности, и мы видим расцвет этого явления сейчас, когда многие ищут самые разнообразные способы применения этой технологии. Ситуация похожа на рекорд Роджера Баннистера, который пробежал милю меньше, чем за четыре минуты: люди просто не верили, что такое возможно.

Таким образом, биткоин совершил этот первый прорыв, и вдруг все начали говорить: “Ага, значит, можно сделать и многие другие вещи…” Поэтому, в некотором смысле, для меня самое лестное проявление уважения к биткоину — это попытка превзойти его в конкурентной борьбе. Сейчас столько людей стремятся выиграть в конкуренции с ним, что это действительно показывает, каким прорывным явлением он стал».

«Наблюдать за расцветом идей — ни с чем не сравнимое удовольствие, — соглашается Хабер. — [Я имею в виду] не только “белую книгу” биткоина 2008 года и совершенно новую систему, зародившуюся с появлением первичного блока в 2009 году… Конечно, блокчейн был предложен в качестве универсального решения, которое было использовано и для многих бессмысленных проектов. Но есть также множество интересных работ, и здорово видеть, как они процветают.

Я вижу, как наше изобретение… уже сейчас обеспечивает целостность записей, гарантируя невозможность их изменения, и это можно использовать для самых разных целей. Это поможет в общении между людьми. Это поможет сохранить достоверность записей для истории. Вспомните хотя бы Александрийскую библиотеку… Мы многое потеряли, когда она сгорела».