Итоги панельной дискуссии на площадке Школы права Олбани «Блокчейн и криптовалюта: правовая основа и будущие тенденции»

Alex Speirs 150 x 150
By Alex Speirs Published: 1 марта, 2021
Albany Law School and Bitcoin Association banner

Президент-основатель компании Bitcoin Association Джимми Нгуен стал участником проводившейся на площадке Школы права Олбани панельной дискуссии на тему «Блокчейн и криптовалюта: правовая основа и будущие тенденции», в ходе которой обсуждались вопросы расширения границ соприкосновения между буквой закона и технологией блокчейн. В этой статье мы рассмотрим самые важные моменты мероприятия, а также интригующие и информативные выводы, к которым пришли его участники.

Модератором дискуссии выступил заместитель декана Школы права Олбани и директор отделения дистанционного обучения Уилл Тревор. К Нгуену и Тревору присоединились еще четыре участника:

  • Дебби Хоффман, адъюнкт-профессор Школы права Олбани и преподаватель курса «Понимание блокчейна, криптовалют и права», который вскоре войдет в программу аспирантуры вуза;
  • Шон Киф, учредитель и старший партнер в компании Straight Up Capital;
  • Даниэль Стабиле, партнер в подразделении компании Shultz & Bowen в Майами;
  • Джош Гарсия, партнер в компании Ketsal.

Тревор открыл заседание, задав Нгуену принципиально важный вопрос: что именно мы имеем в виду, когда говорим о таких понятиях, как блокчейн, криптовалюты и биткоин?

Подобный вопрос, звучащий во время панельной дискуссии, посвященной тенденциям развития блокчейна и криптовалют, может показаться почти тривиальным, но это первый шаг, необходимый для взаимопонимания, и ответ Нгуена — явное тому подтверждение: он отметил, что для него предпочтительнее термин «цифровые активы», а не «криптовалюты».

«[Эти термины] кажутся людям новыми, но они объединяют в себе концепты, которые существуют уже давно. Все началось с попыток создания электронной валюты, способа отправки денежных средств через Интернет и с помощью цифровых технологий, — сказал он. — Блокчейн является просто разновидностью реестра, системой учета, в которой регистрируются не только платежные операции, но и данные, которые могут быть использованы для более серьезных, коммерческих целей: например, для создания смарт-контрактов или токенов других активов».

Дебби Хоффман согласилась с этой точкой зрения и предложила еще более развернутые определения. Она объяснила, что блокчейн и криптовалюты — это не одно и то же; блокчейн — это протокол, на котором строятся цифровые активы: «Даже если вы мало что знаете о биткоине и блокчейн-криптовалютах, уже из их определений становится ясно, что это разные вещи».

Начав беседу с согласования основополагающих терминов, Тревор также определил одну из ключевых проблем в мире цифровых активов на данный момент: криптовалют очень много. И Нгуен, и Хоффман в предложенных ими определениях обратили особое внимание на то, что термин «цифровой актив» или «криптовалюта» не может в должной мере отразить все возможности лежащей в его основе технологии.

Тревор сравнил сложившуюся ситуацию с войной форматов между Betamax и VHS на рынке видеокассет: прежде чем VHS стал доминирующим стандартом, несколько конкурирующих компаний производили кассеты совершенно несовместимых форматов. Проходят ли сейчас цифровые активы и блокчейны через похожий процесс? Настанет ли момент, когда мы придем к одной стандартной криптовалюте?

«Совсем не обязательно, — предположил Джош Гарсия. — Эта отрасль очень итеративна. Когда кто-то замечает проблему, ее начинают активно решать с помощью технических средств. Поэтому, как только эту проблему заметили, появились несколько проектов, которые начали работу над протоколами для проведения транзакций между блокчейнами и валютами, чтобы вам не приходилось выбирать, какие из них использовать».

 

В поисках ясности

Большая часть мероприятия была посвящена вопросам, заданным интернет-аудиторией, и у такого формата было два положительных аспекта: во-первых, это гарантировало актуальность обсуждаемых тем для слушателей, а во-вторых, сами вопросы дали представление о том, что именно волнует сообщество в этой сфере. Некоторые из присланных вопросов были сугубо прагматическими («Купив биткоин, а затем потратив его для приобретения какого-то товара, должен ли я сообщить об этом в налоговые органы как о прибыли или как о расходе?»), в то время как другие были гораздо более глубокими и сложными.

Например, один вопрос от виртуальной аудитории подвел дискуссионную панель к сути всего обсуждения. Он звучал следующим образом: «Легально ли использование цифровых активов? Как они регулируются? Кто их регулирует? Насколько эффективно такое регулирование? Существуют ли в настоящее время какие-либо серьезные законодательные инициативы в этой сфере?»

«Легально ли это? Когда вы задаете подобный вопрос, всегда возникает множество “если” или “но”, — объяснила Хоффман. — В каждой стране мира есть законы, которые по-разному регулируют цифровые валюты. Прежде всего на ум приходят законы о денежных переводах, потому что это распространенный подход к регулированию цифровых валют, но к ним добавляется еще целый ряд других правовых актов: законы о ценных бумагах, законы о налогообложении. Если рассмотреть вопросы права всесторонне, станет понятно, что законы могут применяться различными способами. В США подобных регуляторных директив пока немного».

Поддерживая эту мысль, Даниэль Стабиле добавил: «Некоторые способы применения криптовалют совершенно нелегальны: например, анонимное вымогание денег в сети. Но я думаю, что более важным для целей этой дискуссии является то, что различные предприятия, которые имеют дело с криптовалютой, регулируются по-разному, в зависимости от того, чем именно они занимаются.

Мне кажется, что основная тенденция здесь заключается в том, что регулирующие органы начинают признавать, что мы прошли определенный переломный момент и технология блокчейн в той или иной форме останется с нами всерьез и надолго… Постепенно ситуация становится более ясной».

Интересно, что обсуждение проходило на фоне комментариев нового министра финансов США Джанет Йеллен, которая в начале года подчеркнула, что неправомерное использование таких активов представляет собой все более серьезную проблему, поскольку цифровые валюты активно используются для финансирования терроризма и отмывания средств, полученных незаконным путем. Йеллен также сделала заявление о практической стороне применения цифровых валют, отметив, что биткоин — это неэффективный способ обработки транзакций. Сейчас когда, вся отрасль затаила дыхание в ожидании нового режима регулирования, который может быть введен администрацией Байдена, комментарии Йеллен заслуживают самого пристального внимания.

«Я абсолютно согласен с Джанет Йеллен в том, что биткоин — это чрезвычайно неэффективный способ обработки транзакций, — сказал Нгуен. — Если она имеет в виду BTC, тикер которого люди видят в новостях и который ассоциируется у них с биткоином (тот самый, стоимость которого поднялась до 50 000 долларов США), то он действительно неэффективен. Дело в том, что разработчики биткоин-протокола, которые взяли под контроль эту сеть, решили не масштабировать ее, и поэтому в среднем она обрабатывает всего 7 транзакций в секунду. Вот почему мы наблюдаем так много попыток создания других цифровых валют — разработчики BTC удерживают пропускную способность на очень низком уровне».

Киф поделился своим собственным, несколько иным взглядом на ситуацию: «Мне кажется, что биткоин — это что-то вроде переходной платформы, помогающей частным лицам и предприятиям перейти из мира фиатных валют в мир цифровых транзакций. Да, он действительно неэффективен, но давайте будем честны: бумажные деньги — это тоже неэффективный способ проведения транзакций».

 

Понятие о конфиденциальности

В ходе дискуссии также была затронута тема конфиденциальности. Одно из основных направлений критики (справедливой или нет) цифровых активов и блокчейнов — это (широко разрекламированная) возможность обеспечения конфиденциальности и связанные с ней правовые последствия. Каким образом анонимный реестр транзакций может соответствовать, например, требованиям органов по борьбе с отмыванием денег и принципу «знай своего клиента»?

«Если компания работает с чужими деньгами, то она обязана соблюдать законы по борьбе с отмыванием денег, — объяснил Гарсия. — На нее накладывается целый ряд ограничений по отчетности и ведению документации независимо от того, работает ли она с фиатными или какими-либо другими деньгами.

С другой стороны, возникают вопросы о конфиденциальности данных. Когда мы говорим об анонимности в контексте криптовалюты или технологии блокчейн, всплывает небольшой, но сложный нюанс. На самом деле эта система не анонимна, потому что она использует псевдонимы. Представьте, что кто-то получил доступ к вашей выписке из банка и ваше имя в ней отсутствовало бы, а номер вашего счета остался. Мы знаем, что банк знает, что номер счета привязан к имени, поэтому номер вашего счета — это ваш псевдоним. Здесь то же самое.

Но возникает один важный вопрос, который касается не столько законодательства США, сколько европейских законов о защите данных: в какой момент псевдоним, состоящий из набора цифр и букв, становится персонально идентифицируемой информацией или информацией, которая настолько важна, что должна быть защищена этими законами?»

Нгуен согласился, подчеркнув, что эта проблема становится все более актуальной по мере того, как появляется все больше приложений, хранящих данные в блокчейне. В качестве примера он привел платформу EHR Data, работающую на базе блокчейна Bitcoin SV:

«[EHR Data] — это платформа на базе блокчейна Bitcoin SV, где в электронном виде хранятся истории болезни. С ее помощью пациенты получат больше контроля над собственными данными. Это важно, потому что в США истории болезни хранятся у разных поставщиков медицинских услуг, а эта платформа позволит собрать все ваши медицинские данные в одном месте. Кроме того, у пациентов появится возможность зарабатывать небольшое количество Bitcoin SV, получая микроплатежи в криптовалюте от компаний, которым они предоставляют доступ к данным о своем здоровье».

Даже в рамках вопроса о том, насколько блокчейн и цифровые активы отвечают требованиям закона, остается еще очень много заслуживающих обсуждения и изучения тем. То обстоятельство, что перед нами еще столько неизведанной территории, можно рассматривать не только как повод для осторожности, но и как шанс открыть новые горизонты.

«Мне кажется, самое интересное в развитии этой области права — это отсутствие готовых ответов и [при этом] обилие возможностей для профессионального роста для юристов, которые будут заниматься поиском таких ответов», — сказала Хоффман.

 

Будущие тенденции

В конце дискуссии Тревор попросил каждого участника дискуссии ответить на заключительный вопрос: на какую ключевую тенденцию должны обратить внимание и юристы, и те, кто ими не является?

Дебби Хоффман: «Постоянное появление примеров инновационных проектов. Каждый день те из нас, кто непосредственно работает в этой области, видят их и думают: “Ух ты, мне бы это даже в голову не пришло!”».

Джош Гарсия: «Предсказать невозможно, но, безусловно, в ближайшей перспективе NFT-токены окажут влияние на всю экосистему, и появятся еще больше децентрализованных обменных площадок специально для NFT-токенов».

Даниэль Стабиле: «Возникновение децентрализованной финансовой системы в целом; исключение финансовых учреждений в качестве посредника из финансовых операций».

Шон Киф: «Тоже считаю, что ключевой тенденцией станет децентрализация. Я убежден, что сейчас мы наблюдаем за проявлением силы Интернета, который покажет в общемировом масштабе, на что способны криптовалюты и блокчейны».

Джимми Нгуен: «Все перечисленные тенденции действительно очень важны, и все они могут быть сведены в одно послание, к которому, я думаю, следует прислушаться нашей аудитории: технология блокчейн и криптовалюты делают данные еще более ценным ресурсом. Биткоин-протокол — это сетевой протокол передачи данных, точно так же, как и IP-протокол, созданный для работы Интернета… Как только вы поймете это, вам станет доступен весь огромный потенциал блокчейна и всех форм цифровых валют».